Последний из рода Корто  - Александр Пивко

– Понятно… опять обдирают… богатеям поди все равно, а нам спину гни, работай-работай… – забурчал крестьянин, отсчитывая деньги.

Стражник привычно пропустил все мимо ушей, разглядывая следующего.

К воротам подходил молодой парень в потрепанной кожаной броне с парой коротких мечей. Глянул на ворота, хмыкнул, протянул одну монету.

Стражник монету принял, разглядывая парня. Переглянулся с напарниками. Работая давно, сборщики уже научились иногда обходиться без слов. Парень явно молодой, усы и борода только-только начали пробиваться. Молокосос. Вокруг никого нет. Можно попробовать выбить еще монет, на вино вечером. Сколько таких молодых уже пополнили карманы тройки стражников и не сосчитать уже…

– Показывай, что в котомке с собой.

– Что?

– Показывай, говорю, что в котомке. Может, ты запрещенное чего-нибудь тащишь.

– Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Это не важно. Я на службе. Мне положено…

– Да мне плевать. Монету получил – значит, пропускай, – неожиданно начал в ответ наезжать парень.

– Какую монету? Вы видели что-то? – деланно удивленно повернулся к напарникам первый стражник. – Нет? Сдается мне, ты хочешь бесплатно проникнуть в город. Да еще и, может быть, набедокурить там. Ну что же, в наших казематах быстро разберутся…

Привычная запугивающая речь приобрела неожиданные последствия.

Парень, оглянувшись, не увидел никого нового вокруг. А затем размазался в восприятии людей. Тихо свистнули короткие мечи, и вся троица повалилась, обильно орошая кровью землю. Юноша перевел взгляд на единственного оставшегося в живых нищего.

– Господин, я ничего не видел, клянусь! – зачастил побирушка, кланяясь.

– Сможешь быстро убраться отсюда?

– Да-да, меня уже нет… – нищий извлек из своих лохмотьев пару деревяшек и, опираясь на них, довольно шустро для безногого двинулся в город.

– Что-то мне тут уже не очень нравится, – пробормотал Кассиус и, обойдя тела, пошел вперед. Сделав несколько шагов, вернулся и быстро обобрал карманы стражников. Подкинув на руке собранную сумму, чародей решил, что все же город не так уж и плох…

Следующие несколько часов юноша гулял по городу. Сотни людей, спешащих по своим делам. Громкие мальчишки-зазывалы из дорогих магазинов и харчевен, дорогие кареты, степенно разъезжающие, запахи изысканных благовоний, смешивающиеся с конским пометом… Обычные люди, разговаривающие, бегущие куда-то, ругающиеся и кричащие… Дорогие усадьбы с каменными ограждениями и охраной, полусгнившие деревянные лачуги, темные подворотни и широкие, светлые улицы… Нищие, клянчащие мелочь, и громкая, радостная детвора, порой носящаяся среди человеческого потока… Степенные, важные купцы и настороженно глядящие вокруг битые жизнью наемники… Город жил своей жизнью, где громкой и бурлящей, а где тихой и незаметной.

Очнуться от воспоминаний юношу заставило высокое, двухэтажное здание из камня. Выглядело оно очень своеобразно: черная, круглая башня без единого угла, крыша в виде скошенного шпиля, вместо окон – узкие, в ладонь шириной щели, хаотично расположенные по всему периметру здания. А над входной дверью барельеф в виде мертвой птицы, из которой торчит стрела. Несмотря на тесную застройку в городе, где порой маленькие улицы настолько узки, что и двум взрослым людям не разойтись, вокруг этого здания было огромное пустое пространство. Никто не решался строить что-нибудь рядом с храмом богу мертвых.

Тихо скрипнула дверь, впуская Кассиуса внутрь. Изнутри здание поражало своей скромностью. Не было, как в храмах Спес или Фортуны, золотых подсвечников, инкрустированных драгоценными камнями икон, расписного алтаря… была лишь старая деревянная чаша для подати возле входа. И маленькие подставки для свечей, прикрепленные к стенам. Причем свечи предполагалось ставить возле щелей, ведущих наружу. То есть любой, малейший порыв ветра мог задуть ее. Икон, картин и рисунков, как в храмах светлых богов, тут тоже не было видно. Только если присмотреться, в самом центре на потолке нарисованы два глаза красного цвета, взирающие на людей. А еще рядом с чашей для подати горела лампадка. От нее можно зажигать свечки.

Юноша сделал несколько шагов внутрь. Тихо звякнула серебрушка, упав на пару своих «коллег» на дне деревянной чаши. Плачущая и тихо причитающая немолодая женщина у стены не обратила внимания на нового человека. Зато это сделал жрец Плутона, приблизившись к Кассиусу.

– Зачем ты здесь, юноша? Какая печаль привела тебя сюда?

Внимательные глаза на покрытом шрамами лице рассматривали молодого чародея. А у мужчины были седые, короткие волосы и тяжелая, широкая сабля на боку. Все жрецы Плутона – это зрелые, близящиеся к своему закату воины. Только те, кто в юности собственной рукой убил не один десяток людей, могут служить владыке загробного царства при жизни. Говорят, когда жрец Плутона понимает, что уже не способен отнять чью-то жизнь из-за физической немощи, он отдает последнее подношение богу. Собственное существование…

– Ты хочешь пообщаться с предками или что-то передать?

Кассиус отрицательно покачал головой.

– Я хочу объявить месть. До последней капли крови, до последнего человека.

– Хм, что же. Это богоугодное дело. Месть для настоящего воина священна. Вон там, – жрец протянул руку налево. – Для этого стена. Пишущий камень там же, на подставке возле свечи. Сможешь сам записать имя врага или тебе помочь?

Кассиус усмехнулся.

– Не нужно, я грамотный.

– Ясно.

Больше не отвлекая юношу, жрец отошел в сторону.

Рука взяла красноватый, легко крошащийся камень и поднесла к стене. Среди кривоватых надписей есть еще довольно много места для новых.

Юноша слегка выдвинул из ножен правый меч. И провел по лезвию ладонью. Длинный порез быстро набух капельками крови. Вторая рука взяла кусочек мела. А дальше кровь Кассиуса капала на мел, вымазывая его в красный цвет.

Корто… Бело-красные буквы с тихим скрипом появились на стене.

Кассиус. Представляясь кому-то или подписывая письма, юноша всегда вначале писал свое имя и только после – имя рода. То есть он, Кассиус, человек из рода Корто. Но теперь, на стене храма Плутона наоборот. Род Корто, в лице Кассиуса, приговаривал к смерти.

Деодоро – негромко, но мерзко скрипя, пачкая то мелом, то кровью, вывел мелок. Гай, глава этого рода, вынес приговор всему роду Корто. За это Кассиус объявлял священную месть не только самому Гаю, но и всем его кровным родным. Око за око – зуб за зуб!

Императорские судьи – маленький, хрупкий камушек, разрушаясь, продолжил предрекать гибель новых людей. Кассиус не знал имен этих людей. Но это не важно. Они все равно обречены за то, в чем участвовали.

Анитил III — мелок в последний раз проскрипел, оставляя на стене имя самого влиятельного врага рода.